Библиотека
 Хронология
 Археология
 Справочники
 Скандинавистика
 Карты
 О сайте
 Новости
 Карта сайта



Литература

 
Мельникова Е. А. Формирование территории Древнерусского государства в конце IX – начале X в.  

Источник: Е. А. Мельникова. Древняя Русь и Скандинавия. Избранные труды. – М.: Ун-т Дмитрия Пожарского, 2011 (стр. 101-102)


 

История единого Древнерусского государства, по общему мнению, начинается с прихода с севера (из Ладоги?) в Киев скандинавского хёвдинга Хельги-Олега. Русские летописцы практически ничего не знают о докиевском периоде жизни Олега, домысливая его отношения к Рюрику и Игорю (родственные или вассальные), условно восстанавливая дату его прихода в Киев – 882 г., и реконструируют его деятельность в качестве киевского князя на основании ряда преданий о нем дружинного происхождения. Единственным документальным свидетельством, на которое мог опираться летописец, являются тексты двух договоров с Византией, заключенных в 907 и 911гг. Договоры свидетельствуют о самостоятельном (без участия Игоря) правлении Олега в Киеве в начале X в. в качестве верховного правителя Руси, о территории и социально-политической структуре Древнерусского государства к концу правления Олега. Они показывают, сколь радикальные изменения произошли на землях восточнославянских племен в конце IX – начале X в.

По свидетельствам восточных писателей X в., использовавших не дошедшие до нас источники второй половины IX в., на землях восточных славян существовало по меньшей мере два предгосударственных образования, различавшихся экономической основой и социально-политической структурой. Одно из них, располагавшееся на севере (вероятно, с центром в Ладоге), получило в арабской литературе наименование "Славия". В нем выделялись две категории населения: военизированные русы, составлявшие верхушку общества, и сакалиба-славяне, выплачивавшие русам дань натурой. В экономике Славии ведущую роль играли осуществляемые русами торговля и военная деятельность. Эти сведениями хорошо согласуются с летописными сообщениями о Приладожско-Ильменском регионе второй половины IX в.: появлении там варягов-скандинавов, обложении данями местных племен, установлении господства одного из скандинавских предводителей (Рюрика-Хрёрека). Другое объединение, названное арабскими писателями "Куявией", находилось на юге территории восточных славян, было земледельческим и скотоводческим по своей экономике. Оно связывается с неоднократно упоминаемым летописцами племенным княжением полян, обитавших в Среднем Поднепровье и имевших своим центром Киев.

Отдельные упоминания составителя "Повести временных лет" (далее – ПВЛ) позволяют в общих чертах представить себе картину жизни славян Поднепровья. Они жили "каждый своим родом" и имели собственные правящие династии. Политическая независимость полян, древлян, северян и других племен подразумевается также в рассказах об их подчинении Олегом и его преемниками. Летописец отмечает и то, что поляне в какое-то время "быша обидимы древляны и инѣми околними", т. е. между славянскими племенами Поднепровья существовали сложные и подчас враждебные отношения.

Важнейшим политическим фактором в развитии среднеднепровских племен было доминирование Хазарского каганата в южной части Восточной Европы, установившееся с конца VIII в. Стремясь к прочному контролю над восточноевропейскими торговыми путями, Хазария подчиняет себе Волжскую Булгарию, а позднее данниками каганата становятся поляне, северяне, радимичи и вятичи, т. е. славянские племена левобережья Днепра.

Появление в Среднем Поднепровье новой силы, претендующей на власть, столкнулось с разнонаправленными интересами как восточнославянских племен, так и Хазарского каганата. Не случайно, даже согласно ПВЛ, отразившей. Естественно, лишь незначительную часть событий, вокняжение Олега в Киеве было далеко не первой попыткой скандинавов закрепиться в Среднем Поднепровье – достаточно вспомнить Аскольда и Дира, объединенных летописцем в качестве соправителей.

Что же влекло в Среднее Поднепровье скандинавов, закрепившихся во второй половине VIII в. в Ладоге, а в IX в. в других центрах на Волхове, Ильмене, Волге, контролировавших торговлю по Балтийско-Волжскому пути и возглавивших "Славию" во второй половине IX в.? Вероятно, это было то же стремление обеспечить себе доступ к богатым рынкам сбыта своих товаров, которое полутора столетиями ранее привело к открытию Балтийско-Волжского пути. Однако Хазария, которая контролировала торговлю с халифатом, была не склонна допускать прямые контакты северных купцов с арабским миром и пропускать их по Волге на Ближний Восток. Подавляющее большинство купцов-русов вынуждено было торговать мехами и рабами в Булгаре на Средней Волге, откуда эти ценные товары – уже при посредстве булгарских (подчиненных хазарам) и хазарских купцов переправлялись в халифат. Хотя известно, что отряды русов неоднократно прорывались на Каспийское море (иногда с согласия Хазарии для борьбы с ее собственными врагами) и даже доходили до Багдада, это были отдельные походы, нередко заканчивавшиеся гибелью их участников.

О существовании другого крупнейшего потребителя мехов и рабов – Византии – скандинавы узнают к концу VIII в.: известны одиночные походы викингов вокруг Европы в Средиземное море, к началу IX в. относятся первые упоминания о нападениях росов на византийские земли, а в 839 г. К германскому императору Людовику Благочестивому приходят росы (как оказалось, свеоны) – послы некоего (хазарского?) кагана к византийскому императору Феофилу. Именно с этого времени начинается постепенное освоение скандинавами Днепровского пути. Важными показателем начала его регулярного функционирования является появление Гнёздова, важнейшего контрольного пункта на переходе из Балтийско-Волжского в Днепровский путь. Время его возникновения спорно, но единодушно признано, что на рубеже IX-X вв. он становится одним из крупнейших центров Восточной Европы.

Первоначально подвластные Олегу территории представляли собой две разделенные восьмисоткилометровым речным путем области: регион вокруг Балтийско-Волжского пути, от южного побережья Ладожского озера до Ярославского Поволжья, и округа Киева, населенного полянами. Ни Олег, ни его преемники, обосновавшись в Киеве, не намеревались отказываться от своих северных владений: по сообщениям ПВЛ, Олег устанавливает ежегодную "дань" от Новгорода; в его войске, равно как и в войске Игоря, участвуют представители племен, входивших в "Славию" (кривичи, словене, меря и чудь); Константин Багрянородный упоминает, что в Новгороде сидит сын Игоря Святослав. Поэтому обеспечение устойчивой связи между двумя частями территории было жизненно необходимо.

Согласно ПВЛ, захватив Киев, Олег совершает ряд походов против славянских племен (племенных княжений): древлян, северян и радимичей. Древляне, не зависимые ни от полян, ни от Хазарии, обитали на западном берегу Днепра к северу от полян по рекам Уж и Тетерев до Припяти. Их подчинение описано в ПВЛ как завоевание военной силой: "Поча Олег воевати деревляны, и примучив я, имаше на них дань по черной куне". Позднее древляне названы в числе племен, составлявших войско Олега в походе на Константинополь. Таким образом, главными проявлениями подчинения древлян стали выплата ими дани и участие в военных предприятиях киевского князя. Однако их включение в Киевское государство не было прочным. После смерти Олега они "затворишася от Игоря", который предпринимает новый военный поход и приводит их под свою власть. Четвертью столетия позже, в 945 г., древляне снова восстают против власти киевского князя, убивают Игоря, но вновь оказываются разгромлены – на этот раз окончательно – его вдовой Ольгой.

Племенной союз северян занимал обширную территорию на восточном берегу Днепра по Десне. Их покорение не только позволяло Олегу установить контроль над значительной частью Днепровского пути к северу от Киева, но и открывало пути в Хазарский каганат по Дону и в волжскую Булгарию на Среднюю Волгу, а также в Волго-Окское междуречье с дальнейшим выходом в верховья Волги. Включение северян в молодое государство происходило, судя по рассказу ПВЛ, иным, нежели покорение древлян, мирным путем. В первую очередь, это объяснялось тем, что северяне на протяжении нескольких десятилетий находились в зависимости от Хазарского каганата и, видимо, союз с киевскими правителями выглядел для них предпочтительнее. К концу правления Олега их племенной центр Чернигов приобретает такое значение в государстве, что получает часть византийской "дани" по условиям договора 911 г. Их переход под власть киевского князя, очевидно, не сопровождался военными действиями и оказался устойчивым. Формы зависимости также заключались в выплате дани и участии в войске киевского князя.

Радимичи обитали на восточном берегу Днепра к северу от северян и вплоть до территории смоленских кривичей, которые были подчинены Олегом на его пути из Ладоги в Киев. Покорение радимичей позволяло сомкнуть северные и южные владения Олега, окружить Днепровский путь подчиненными Киеву землями и тем самым закрепить власть над Днепровским путем. Их присоединение происходило тем же способом, что и северян, и также, очевидно, оказалось бесконфликтным.

Таким образом, согласно рассказам ПВЛ, территория Древнерусского государства к 10-м гг. X в. включала земли племен, обитавших вдоль двух главных путей Восточной Европы: Балтийско-Волжского и Днепровского. Ту же территорию очерчивает и состав войска Олега в 907 г. (словене, чудь, кривичи, меря и древляне, радимичи, поляне, северяне, вятичи, хорваты, дулебы и тиверцы), и резюме летописца, подведшего итоги деятельности Олега ("и бѣ Олег обладая поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи, а с уличи и тиверци имѣяше рать").

Интеграция восточнославянских земель в государств, формирующееся вокруг Киева, была не подчинением ранее независимых племен или племенных объединений, как в случае с древлянами (чем, возможно, и объясняется длительность и трудность их покорения), а борьбой за влияние над ними с могущественнейшим государством Восточной Европы того времени – Хазарским каганатом, хотя и пережившим уде пру своего расцвета. Эта борьба завершилась лишь после победоносных походов Святослава в 965 и 968-969 гг. захватом и разрушением хазарской крепости на Дону Саркела, столицы каганата Итиль в дельте Волги и торгового города Семендер.

Подчинение восточнославянских племен сопровождалось регламентацией отношений между ними и центральной (киевской) властью. В середине X в. в трактате "Об управлении империей" византийский император Константин Багрянородный характеризует славян как "пактиотов" росов, т. е. данников, отношения с которыми определены договорами (соглашениями) и которые выступают в качестве союзников. Регламентации в первую очередь подлежала выплата даней. Упоминание летописцем "варяжской" и "хазарской" даней в преамбуле к сказанию о призвании варягов включает немаловажную деталь: "хазарская дань" фиксирована – это серебряная монета (щеляг-дирхем) и белка от хозяйства ("дыма"), размер же "варяжской" дани не определен, что естественно, поскольку Хазария имела развитую фискальную систему. "Перенимая" "хазарскую дань", Олег, очевидно, сохранил как сам принцип регламентации даней, так и ее размер. Древлянам же, которые дани хазарам не платили и были завоеваны силой, устанавливается фиксированная дань – по черной кунице (также от хозяйства?), видимо, по хазарскому образцу. Наличие установленного размера дани, взимаемой Киевом с древлян, подтверждается и рассказом об убийстве Игоря. Таким образом, в противоположность мнению о том, что фиксированные дани (подати) были введены Ольгой в середине X в., представляется, что они появились уже в конце IX в. как наследие хазарского каганата при отвоевании находившихся под его властью племен. Однако размер даней мог различаться в разных регионах восточнославянского мира и определялся индивидуально для каждого племени или племенного объединения.

Сбор даней-податей был прерогативой киевских князей. Процедура сбора даней получила название "полюдье" и подробно описана Константином Багрянородным. По осени киевский князь со своей дружиной ("всеми росами") выезжают из Киева, посещают подвластные им "славинии" (перечень "славиний" близок составу подчиненных Олегом племен), где собирают дань. Реконструкция маршрута полюдья согласуется с названными Константином "славиниями", а также с археологически исследованными крупными дружинными стоянками ("погостами") типа Гнёздова, Тимерева, Шестовиц и др.: начинаясь в Киеве, он шел вдоль западного берега Днепра через Искоростень, племенной центр древлян, и Любеч вплоть до Смоленска (Гнёздова), где поворачивал назад и продолжался по восточному берегу Днепра через земли радимичей и северян. Примечателен тот факт, что полюдье охватывает лишь те территории, которые были присоединены Олегом после его вокняжения в Киеве: земли же племен, входивших в "Славию", исключены из системы полюдья, и дани там, очевидно, собираются иным способом.

В социально-политчиеской структуре формирующегося Русского государства доминировала русь – новая военная аристократия, по преимуществу скандинавского происхождения, во главе с великим "руским" князем. Она осуществляла верховную власть над славянским населением, которое образовывало "славинии" (племена, племенные союзы) и рассматривалось как "пактиоты" (зависимые союзники, данники) руси. Однако русь быстро интегрировалась в восточнославянское общество. Ужеотмечалось, что внешняя и внутренняя политика Олега, первого "руского" князя, была – вне зависимости от субъективных намерений самого Олега – общегосударственной, направленной на консолидацию и укрепление подвластных ему земель, а не преследовала, как характерно для викингских походов, целей личного обогащения. Еще показательнее быстрое усвоение скандинавами восточнославянского языка. Не позднее середины IX в. (а вероятно, и значительно раньше, уже в конце IX в.) русь становится двуязычной: приводимые Константином Багрянородным названия Днепровских порогов на двух языках, "по-росски" (на древнескандинавском языке с древнешведскими элементами) и "по-славянски", сообщены ему информатором, принадлежавшим, очевидно, к числу тех самых росов, которые плавали в Византию и заключали договор 944 г.

Для новой военной аристократии была характерна смешанная, впитавшая разноэтничные признаки культура, получившая наименование дружинной. Наиболее ярко выраженным компонентом этой полиэтничной культуры является скандинавский, представленный погребальным обрядом, оружием, украшениями. Но наиболее важной ее характеристикой является на этническая принадлежность, а социальная маркированность. Разнообразное оружие, богатые украшения, останки коней, пышность ритуала, зачастую связанного с культом Тора, указывает на ее принадлежность новой военной аристократии Древнерусского государства. Дружинная культура выделяла на первый план социальный статус погребенного. В рамках дружинных погребений выделяются особо богатые захоронения и захоронения относительно бедные, свидетельствующие об иерархизации военной верхушки. Включение большого числа разноэтничных элементов подчеркивало ее несвязанность с племенными традициями, противопоставленность им. Дружинная культура ставила ее носителей вне и над племенной организацией, изолировала военную аристократию от общества и подчеркивала ее принципиальное отличие от старой племенной знати. Одновременно она знаменовала зарождение нового типа самосознания, надплеменного и более открытого для культурных и религиозных влияний.